Дж. Аллан Хобсон: теория активации-синтеза простыми словами

В декабре 1977 года два психиатра из Гарварда опубликовали одну из самых дерзких идей в современной истории исследований сновидений: возможно, сны вовсе не являются посланиями. По их мнению, во время сна ствол мозга порождает всплески электрической активности, а высшие отделы мозга, еще не завершившие переход в режим сна, делают то, что умеют лучше всего - превращают поступающие сигналы в связный рассказ. Никаких скрытых желаний, никакой внутренней цензуры, никакого тайного кода, который нужно расшифровывать. Статья вызвала волну возмущения, а ее главный автор следующие сорок лет с явным удовольствием вел заочный спор с наследием Зигмунда Фрейда. Но самый неожиданный поворот в истории Дж. Аллана Хобсона произошел под конец его карьеры: человек, который свел сновидения к шуму нервной системы, в итоге пришел к выводу, что именно в них рождается сознание. Это рассказ о теории, с которой знакомится каждый студент-психолог: что утверждает теория активации-синтеза (activation-synthesis), что она объясняет особенно убедительно, где столкнулась с трудностями и к каким выводам сам Хобсон пришел в конце жизни.

Кто такой Дж. Аллан Хобсон?

Джон Аллан Хобсон (1933-2021) был профессором психиатрии Гарвардской медицинской школы и руководил лабораторией нейрофизиологии, где изучали, что на самом деле происходит в мозге во время сна. Получив образование в эпоху расцвета психоанализа, он в итоге отошел от этого подхода: психоанализ предлагал истории о смысле снов, а Хобсона интересовали измеримые факты. В его лаборатории по клеткам исследовали ствол мозга спящих животных, отслеживая химические процессы, которые переключают мозг между бодрствованием, глубоким сном и фазой быстрого сна (REM). При этом он был прирожденным шоуменом с художественным складом характера: его выставка Dreamstage путешествовала по музеям, где посетители могли наблюдать за спящим человеком в реальном времени, а его мозговые волны проецировались на экран. Наука о сне превращалась в настоящий перформанс. И еще одна деталь, которую особенно любили вспоминать его критики: убежденный противник традиционного толкования снов десятилетиями вел собственный дневник сновидений, заполняя тетради рисунками и подробными записями своих ночных переживаний.

Свои идеи он сделал доступными широкой аудитории в книгах The Dreaming Brain, The Dream Drugstore, Dreaming: An Introduction to the Science of Sleep и, с присущей ему иронией, Thirteen Dreams Freud Never Had. В 2001 году инсульт, затронувший ствол мозга, поставил перед ним самый суровый эксперимент: несколько недель ведущий мировой специалист по REM-сну почти совсем перестал видеть сны и с той же научной строгостью, что прежде применял в исследованиях лабораторных кошек, изучал собственный нарушенный сон. Он восстановился, продолжил работать на своей ферме в Вермонте и умер в 2021 году в возрасте 88 лет, оставаясь самым цитируемым и самым спорным исследователем в науке о сновидениях.

Теория активации-синтеза: идея, развязавшая научную войну

Статья 1977 года, написанная вместе с Робертом Маккарли и озаглавленная The Brain as a Dream State Generator, строилась на простой двухэтапной модели. Активация: во время REM-сна своеобразный «генератор» в мосту ствола мозга активирует кору головного мозга мощными электрическими импульсами, при этом тело остается парализованным, а поступление сигналов от органов чувств практически блокируется. Синтез: пробужденные высшие отделы мозга получают этот внутренний поток сигналов и, не имея возможности сверить его с внешней реальностью, собирают из него наиболее правдоподобную историю, используя воспоминания, эмоции и ожидания. С этой точки зрения сон - не зашифрованное послание, а импровизированное повествование. Странность сновидений не требует объяснения через внутреннего цензора, маскирующего запретные желания: она возникает просто потому, что кора мозга пытается придать смысл бурному потоку сигналов, идущих из ствола мозга.

Мишень была совершенно очевидна. Почти целое столетие книга Фрейда «Толкование сновидений» убеждала читателей, что причудливость снов - это осмысленная маскировка, а вокруг расшифровки символов выросла целая индустрия. Хобсон возражал, что форма сновидений определяется устройством спящего мозга, с пренебрежением отзывался о том, что называл «гаданием по соннику», и никогда не смягчал своих оценок:

Я вовсе не переживаю из-за того, что спорю с Зигмундом Фрейдом. По-моему, Фрейд стал чем-то вроде общепринятой догмы. Психоанализ превратился почти в библию, и, на мой взгляд, это просто безумие.

J. Allan Hobson, in The Boston Globe (2011)

Что эта теория объясняет особенно хорошо

Независимо от того, можно ли считать теорию активации-синтеза исчерпывающим объяснением природы сновидений, именно она лучше всех прежних теорий объяснила их внутреннюю структуру и то, как они ощущаются изнутри. Каждая привычная странность мира сновидений соответствует измеримым особенностям мозга в фазе REM:

Возражения: где теория дала трещину

Наука ответила Хобсону именно так, как он сам считал правильным - фактами и доказательствами. Самыми серьезными оказались три проблемы. Во-первых, оказалось, что сновидения и быстрый сон не всегда идут вместе: люди видят сны и в фазах не-REM сна, а пациенты с повреждением моста мозга могут продолжать видеть сновидения. При этом повреждение некоторых участков переднего мозга, связанных с мотивацией и стремлением к цели, полностью устраняет сновидения даже при сохранении REM-сна. Именно этот аргумент подробно развивал нейропсихолог Марк Солмс. Если сновидения могут существовать без предполагаемого генератора, значит, он не объясняет все явление целиком. Во-вторых, содержание снов. Десятилетия систематического сбора рассказов о сновидениях показали, что они гораздо менее странные, чем предполагала теория. Чаще всего людям снятся обычные люди и знакомые места, а сюжеты тесно связаны с повседневными заботами и личными темами, которые остаются удивительно постоянными на протяжении многих лет. Случайный шум не должен создавать такую устойчивую картину. В-третьих, эмоциональная закономерность. Сновидения с поразительной регулярностью возвращаются к тому, что остается эмоционально значимым и неразрешенным в жизни человека. Именно этот вывод лежит в основе исследований Розалинд Картрайт о том, как сон помогает восстанавливать эмоциональное состояние.

Наиболее взвешенная оценка, которой сегодня придерживается большинство исследователей сна, объединяет обе точки зрения. Хобсон был прав, говоря о механизмах: сновидения действительно создаются мозгом, который активируется изнутри и работает в особом химическом состоянии, поэтому для объяснения полета во сне не нужен никакой внутренний цензор. Но он зашел слишком далеко, отрицая смысл. Синтез не случаен, потому что воспоминания, страхи и надежды, к которым обращается кора мозга, принадлежат самому человеку, а их выбором управляет эмоциональный мозг, сохраняющий высокую активность всю ночь. Источник сигналов может быть безличным, но сам рассказ никогда таким не бывает.

От шума к протосознанию (protoconsciousness): поздний поворот

Хобсон никогда не переставал пересматривать собственные идеи, и именно это лучше всего характеризует его как ученого. В модели AIM он предложил рассматривать сон и бодрствование как точки в трехмерном пространстве: насколько активен мозг (активация), поступает ли информация извне или изнутри (источник входящих сигналов), и какая химическая система сейчас доминирует (модуляция). Бодрствование, сновидения, грезы наяву, анестезия и галлюцинации оказываются разными областями одной карты, а состояние сна перестает выглядеть исключением и становится одной из возможных конфигураций работы мозга.

Затем последовал поворот, которого почти никто не ожидал. В 2009 году в журнале Nature Reviews Neuroscience Хобсон предположил, что REM-сон представляет собой состояние протосознания (protoconsciousness): генетически заданную виртуальную реальность, в которой мозг ночь за ночью моделирует мир, тело и эмоции, тренируя и поддерживая механизмы, лежащие в основе сознания во время бодрствования. По его мнению, плод еще в утробе матери, видя сновидения, начинает пользоваться этим симулятором задолго до первого знакомства с внешним миром. В те же годы он участвовал в исследованиях осознанных сновидений, которые особенно заинтересовали его необычной активностью лобных отделов мозга - своеобразным сочетанием сна и бодрствующего сознания. Если проследить эволюцию его взглядов, получится любопытная дуга: молодой Хобсон говорил, что сновидения - это шум мозга, а поздний Хобсон считал, что именно в сновидениях сознание репетирует само себя. Он так и не принял идеи символических сонников, но к концу жизни пришел к убеждению, что сновидения - вовсе не бессмысленная пена, а, возможно, один из фундаментальных механизмов сознания.

Так все-таки имеют ли сновидения какой-то смысл?

За шумными спорами вокруг Фрейда скрывается спокойный вывод. Даже если придерживаться строгой теории активации-синтеза (activation-synthesis), сам синтез всегда остается личным: когда кора головного мозга в три часа ночи на ходу складывает историю, она берет материал из ваших воспоминаний, отношений с людьми и незавершенных переживаний. Именно поэтому сам Хобсон мог десятилетиями вести дневники сновидений без внутренних противоречий. Современный взгляд учитывает оба направления: состояние мозга порождает сновидение, а эмоциональная жизнь определяет, что именно окажется в его центре. Поэтому вопросы Фрейда о том, чего вы избегаете, и настойчивое утверждение Хобсона, что ни один сонник не даст готового ответа, прекрасно сочетаются друг с другом. Сон не обязан быть зашифрованным посланием, чтобы заслуживать внимания. Как минимум это честный срез того, к чему обращается ваш мозг, когда никто не управляет процессом. Полная карта методов толкования показывает, насколько по-разному можно прочитать этот материал.

Проведите собственный эксперимент

Самая важная привычка Хобсона, которую может перенять каждый, - относиться к своим ночам как к данным для наблюдения. Дневник Ruya делает это простым: сразу после пробуждения запишите сон голосом или текстом, пока особенности фазы быстрого сна не стерли воспоминания, а затем постепенно накапливайте записи. Через несколько недель вы сможете проверить теории на себе: действительно ли ваши сны настолько странные, насколько тесно они связаны с дневными заботами и какие персонажи появляются снова и снова. Когда захочется глубже разобраться в отдельном сне, можно воспользоваться методами толкования, а поиск закономерностей в дневнике покажет то, чего не увидеть по одному сновидению: к чему ваш мозг обращается ночь за ночью, когда никто не управляет процессом.

Хобсон любил говорить, что избавил сновидения от мистики. Но на самом деле он лишь перенес тайну в другое место: от скрытых посланий к поразительному факту, что мозг, отрезанный от внешнего мира, все равно способен создавать целые миры. Каждую ночь в стволе мозга поднимается эта буря, а рассказчик наверху принимается за работу. На чьей бы стороне вы ни были - на стороне бури или истории, - эксперимент этой ночью снова пройдет у вас в голове, и сделать несколько заметок ничего не стоит.